Once upon a time

О нем знают – или думают, что знают – все. Вот, например, вы. Что вам известно об авторе? Вы говорите: «Книга». А что еще?

 Зима. Поезд. Купе.

Я умостилась на нижней полке, читаю книгу и поглядываю в окно. День подходит к концу.

В купе заходит молодой человек. Высокий и стройный. На меня не смотрит, грациозно присаживается напротив, кладет руки на столик. Он завороженно глядит, как за стеклом разошлась пурга на полях. Ее белизна ярко подсвечивает лунную бледность лица, круги неестественного румянца горят на щеках. Водянисто-зеленые ягоды с голландских натюрмортов светятся в глазах, темные кудри льются по плечам.

У молодого человека нет с собой поклажи, одет он совсем не по сезону и вообще странно: весь в кружевах и шелке. На ногах легкие бархатные туфельки, отделанные шитьем и пышными бантами. Изящные каблучки переливаются разноцветными камнями. «Не иначе актер», – думаю я.

Разглядываю его, а он не отрывается от окна. Застыл яркой статуей, будто мим на площади. Видно, молодой человек не расположен к общению. Я перестала таращиться и вернулась к чтению.

Прошло десять минут, а я так и осталась на том же предложении. В присутствии некоторых людей есть особенная сила, которую чувствуешь кожей и костями. Тело начинает вибрировать, и ничего не остается, как поддаться этому магнетизму.

– Я иду за чаем, может, вам тоже принести? Я угощаю.

– Нет, благодарю, – не отрываясь от окна, ответил молодой человек. То ли дефект, то ли акцент был в его речи, но была она так же грациозна, как и остальное в его облике.

Когда я вернулась, молодой человек положил голову на руки. Я поставила чай на стол и стала размешивать сахар. Он глубоко вздохнул, поднял голову, отсутствующе поглядел на стакан и вернулся в прежнее положение. За те несколько секунд внимания, которыми он удостоил мой чай, я заметила в его глазах влажный блеск.

– В… л…б…тте с…ки? – вдруг пробубнел он в стол.

– Простите, что? Я не расслышала.

– Вы любите сказки? – С этими словами он поднял голову, и скопившиеся слезы тяжелыми бусинами покатились из его глаз.

– Да, конечно, но я редко их читаю. – Меня нисколько не смутила его печаль – так естественно и красиво он грустил. – А вы?

– Не знаю. Видите ли, я их писал. Но грустно мне не поэтому. Уже более трехсот лет я пытаюсь достать хотя бы одну книжку для себя.

– Это довольно долго. Как же так? – подыграла я.

– Да, долго, но не это самое страшное. Мало книжных полок на свете, где бы не пылились мои сказки. Мало людей на свете, кто не читал или не слышал про них. Но вот беда, куда бы я ни заходил и кого бы ни спрашивал, никто не узнает во мне автора. Я им представляюсь, а они смотрят на меня как на сумасшедшего и прогоняют…

– … А это очень грустно. Выходит, ваши сказки стали жить собственной жизнью?! – мне вдруг стало интересно.

– Именно так. И не то слово, как грустно. Я скитаюсь в поисках читателя, который узнает меня и подарит хотя бы одну книжечку.

Из глаз молодого человека тоненькими ручейками текли слезы. На манжетах образовались темные пятна. Он достал снежно-белый платочек и промокнул нос.

– Простите, я не представился. Меня зовут Шарль. А вас?

– Аня. Интересное у вас…

– Аня, Анна, очень приятно, – перебил он. – Если не возражаете, я вздремну, утомили меня эти вековые поиски.

Не дождавшись ответа, Шарль вытянулся на нижней полке и тут же захрапел. Только я потянулась за книгой, в купе зашли два похожих молодых человека.

– Guten Tag! – в унисон отчеканили они.

once upon a time

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *